Основное, что следует помнить:
1. На долгосрочном отрезке времени акции исторически были прибыльнее всех других инвестиций
С
1926 до 2008 год средний ежегодный доход от вложения в индекс S&P
500 составил 9.6 %. Следующими по доходности идут облигации. За тот же
самый период долгосрочные казначейские билеты США заработали инвестору
в среднем 5.9 %.
2. В краткосрочном периоде рынок акций может быть опасен для вашего финансового благополучия
19
октября 1987 американский рынок акций испытал сильнейшее в истории
однодневное падение - 22.6 %. Последующие потрясения были
продолжительными и болезненными: если бы Вы вложили капитал в индекс
Nasdaq на пике роста рынка в марте 2000 года, то в последующие три года
потеряли бы три четверти своих денег. А в 2008 году снижение фондового
рынка составило 37 %.
3. За рискованные инвестиции обычно платят больше, чем за менее опасные (кроме тех случаев, когда они терпят фиаско)
Когда
инвесторы требуют более высокую норму прибыли, они берут на себя
большие риски. Это одна из причин, почему акции, которые расцениваются
как более опасные инвестиции, чем облигации, предполагают больший
доход. Это также объясняет, почему по долгосрочным облигациям выплаты
больше, чем по краткосрочным. Чем дольше инвесторы должны ждать своей
конечной выплаты, тем больше шансов, что какие-либо негативные факторы
повлияют на ценность инвестиции.
4. Наиболее значимый фактор, определяющий цены на акции - доход
В
краткосрочном периоде динамика цен акций определяется множеством
факторов: от процентных ставок до ожиданий инвесторов. В долгосрочном -
значение имеет доход.
5.Убыточный год для облигаций похож на неудачный день для акций
1994
- худший в новейшей истории год для облигаций. Среднесрочные
Казначейские ценные бумаги упали на 1.8 %, а в следующем году они
выросли на 14.4 %. Для сравнения, в период падения рынка в 1973-74
годах, индекс промышленных предприятий Dow Jones рухнул на 44 %. Он не
возвращался к его старым максимумам более трех лет и не продвигался
значительно выше этих уровней более 10 лет.
6. Рост процентных ставок - негативный сигнал для облигаций
Когда
процентные ставки повышаются, цены на облигации падают. Почему?
Поскольку покупатели этих бумаг не собираются платить столько же за
текущую облигацию с фиксированной процентной ставкой, когда знают, что
фиксированная процентная ставка по новой облигации заплатит больше, так
как процентные ставки выросли в целом.
И наоборот, когда
процентные ставки снижаются, цены на облигации растут. Наиболее сильное
влияние это оказывает на облигации с самым долгим сроком обращения или
временем до погашения. Таким образом, долгосрочные облигации страдают
сильнее, чем краткосрочные, когда ставки поднимаются, и извлекают
большую прибыль, когда ставки снижаются.
7. Инфляция может быть самой большой угрозой вашим долгосрочным инвестициям
Падение
фондовой биржи может сильно повредить вашим инвестициям в акции, но
рынок всегда приходил в норму и, в конечном счете, продолжал расти к
новым высотам. Однако инфляция (в США исторически составляет 3.2 % в
год) снижает стоимость денег и редко отдает то, что забирает. Именно
поэтому важно разместить ваши инвестиции там, где они в долгосрочной
перспективе обеспечат наибольшую доходность.
8. Американские казначейские облигации - надежны настолько, насколько это для инвестора возможно
Принято
считать маловероятным, что американское правительство когда-либо не
сможет выполнить своих обязательств по облигациям. Отчасти потому, что
американская экономика исторически была довольно сильна, и отчасти
потому, что правительство всегда может напечатать больше денег, чтобы в
случае необходимости ими расплатиться. В результате процентную ставку
по гособлигациям США считают безрисковой ставкой, а процентный доход
любой другой инвестиций будет выше и пропорционален тому, насколько
более рискованными они считаются. Конечно, доходность гособлигаций
пострадает, точно так же как и всех других видов облигаций, если
процентные ставки повысятся.
9. Диверсифицированный портфель менее рискованный, чем портфель из одной или нескольких инвестиций
Диверсификация
- то есть распределение ваших средств среди множества различных типов
инвестиций - уменьшает ваши риски, потому что даже если некоторые
активы снизятся, то другие могут вырасти (или, по крайней мере, не
сильно пострадают). И на оборот, диверсифицированный портфель вряд ли
покажет большую доходность, чем узко сконцентрированный, по той же
самой причине.
10. Индексные взаимные фонды часто выигрывают у активно управляемых фондов
В
индексном фонде менеджер создает портфель, который отражает динамику
индекса рынка, вместо того, чтобы активно отбирать акции на покупку.
Удивительно, но верно, что индексные фонды часто побеждают большинство
своих конкурентов среди фондов, которыми активно управляют. Одна из
причин: немногие активно управляемые фонды могут последовательно
показывать достаточную прибыль, чтобы покрыть стоимость их общих более
высоких расходов.
"Осторожно, ногу!",
"Внимание, радиограмма из центра!". Срок назначен, названы часы и минуты,
но еще ничего не готово, не погружено, не разобрано... Где лекарства, где
инструмент, где навигационные приборы? Ладно, потом, в пути будет время,
разберемся как-нибудь. Отказался лететь врач? Что с ним? Заболел или
струсил? Ладно, обойдемся. Народ молодой, авось болеть не будем. Нет
автоматов обслуживания? Обойдемся, народ крепкий, неизбалованный, обслужим
сами себя, руки не отвалятся. Нет памяти для вычислительной машины?
Обойдемся, сами смонтируем, запомним, запишем результат на бумажке. Лишь
бы отчалить скорее, лишь бы набирать километры, догонять, наконец,
догонять!
Доходит до слуха, что наши противники в сенате не успокоились. Отменить
старт нельзя, народ не допустит. Но возникла идея заменить экипаж.
Дескать, мы молодые, неопытные, горячие, нам нельзя доверить звездолет. Но
нет веры людям доверенным, угодным сенату, поводят-поводят корабль по
космосу и вернутся под предлогом аварии. Всегда же можно найти предлог.
Вопрос о новом капитане уже внесен в сенат. Надо спешить, пока они не
отменили старт. Скорей, скорей, скорей! Что там еще не погружено? Запасной
локатор? Обойдемся без запасного. Юэй, старший, ты уже заготовил
прощальную речь?
Юэй заготовил... но только для троих слушателей: для круглолицей жены и
круглолицых дочурок с круглыми от любопытства глазами.
- Трудно тебе придется, Юя, - говорил он, держа жену за руку. - Но ты
уж потерпи, ради такого дела всем надо терпеть.
- Потерплю, - отвечает она, - деваться-то некуда. Вот у меня два
якоря-анкерка, два залога терпения и верности. А "залоги" только глаза таращат. Все им удивительно, все непонятно, и
страшновато, и привлекательно. Очень уж много грохота и мелькания вокруг. Передо мной тоже глаза, голубовато-серые глаза Гэтты. Куда ни
повернешься, ее глаза. В них напряженное ожидание, немой вопрос: "А ты мне
что скажешь, прощаясь?"
"Гэтта, родная моя, ты же знаешь, что я люблю тебя, люблю так, что в
груди жарко". - Да-да, сюда кладите и крышкой кверху обязательно...
"Гэтта, сказать тебе о любви вслух, всеми словами, а потом что? Ведь
расстанемся-то на двенадцать лет. Юя будет ждать, вынуждена ждать, у нее
два якоря в юбочках..." - Да-да, и седьмой, и восьмой номер кладите. Десятый? А где же девятый?
Опять некомплект!
"О чем это я? Да, Юя обязана ждать, но ты же девушка. Имею ли я право
сказать девушке: "Жди меня двенадцать лет и, если я вернусь живой..." Все
равно ты забудешь меня. Наверное, без этих слов легче забыть". Но серые глаза настаивают, серые глаза просят и требуют. Они считают,
что Гэтта сама решит, что легче.
- Послушай, Гэтта...
Что это? Вспышки! Скачущие лучи! Похоже на лазерную перестрелку. В
наушниках слышу: "Именем закона!" Чей-то надрывный крик: "Справедливые",
отчаливайте, вас хотят арестовать!" И сразу же: "Братцы-монтажники, не
допустим полицию! Да здравствует справедливость!"
Юэй соскакивает с трибуны, отталкивая испуганную жену. Кидается ко мне:
- Гэй, где оружие? Никого не подпускай, стартуем немедля! Откуда я знаю, где лучеметы? В отсеках, в ящиках, на стеллажах? В пути
хотели разобраться. А вспышки все ближе, ближе, в нашем распоряжении
минуты. Отцеплять конвейер некогда, я отсекаю его лучом и сбрасываю
ближайшие ящики в пространство. Медлительно сдвигаются тяжелые створки
грузового зева. А Гэтта, а Сэтта - провожающие, - они же на корабле! Ну и
пусть летят с нами, не гнать же их под лучеметы.
- Сэиты, вы уже внутри оба? Рэй, заходи.
И тут полиция пускает в ход большой луч. Это мгновение, и в памяти
остается только один кадр, неподвижный. Я вижу ферму, рассеченную
наискось, - так режут колбасу. Алые, как бы облившиеся кровью, оплавленные
обрубки балок, несколько скорченных опаленных фигур монтажников, их общий
вопль в моем левом наушнике, Юя с протянутыми руками, руки протянуты, но
девчушек держат крепко, а в двух шагах от нее Юэй, рассеченный лучом
надвое, мертвый. И мертвой рукой он мне показывает на шлюз.
Всего одно мгновение... Я рассказываю куда дольше. Даже движения не
запечатлелись в памяти, осталась как бы фотография. Я вскочил в шлюз. Не
кинулся к нашему капитану, не мог ему помочь. Ведь мы же были в
безвоздушном пространстве, где даже маленькая дырочка в скафандре означает
смерть.
Палец Рэя на кнопке:
- Все готовы? Даю старт!
Конечно, герметичность не проверена, но мы же в скафандрах,
герметичность можно проверить потом.
Зал наполняется дрожью и шелестящим свистом. На обзорном экране тотчас
же гаснут вспышки. Преследователи в панике, знают: сто граммов фотонов -
не шутка. Бушует снаружи испепеляющий радиоураган. И наши враги, и наши
защитники наперегонки спешат в укрытия. Наклоняются обрубленные балки на
экране. Это док отводят в сторону, подальше от нашего лучевого потока. Рэй
ведет ручку по реостату, дрожь становится мельче, ровнее, свист
превращается в монотонный гул...
- Летим, ребята! - Неужели летим?
Обзорные экраны ничего не могут сказать, на экранах звезды и звезды. А
вот на табло видно, как самые последние нули, те, что после запятых,
дрогнув, сползают вниз, на их место просовываются единички.
Признаюсь, даже гибель товарища, даже сочувствие его вдове не могли
угасить всю торжественность этой минуты.
По-моему, это была лучшая минута в моей жизни.
Старая поговорка гласит: "Нет хуже - ждать и догонять". Увы, мы были
поставлены в это неприятное положение. Целый месяц добивались разрешения
снаряжаться, три месяца снаряжались, ждали и ждали старта. А преступный
"Паломник" все это время уходил, набирая фору, успел оторваться от нас на
20 световых суток, развил скорость около 0,3 "с" - девяносто тысяч
километров в секунду. И пока мы ликовали, глядя, как выползают на табло
самые первые километры - первый, второй, третий, "Паломник" все удалялся,
прибавляя по 90 тысяч километров ежесекундно. Он превосходил нас в
пройденном пути, превосходил и в темпе, увеличивая разрыв почти на треть
световых суток каждые сутки. И единственная наша надежда была на темп
увеличения темпа - на вторую производную, говоря математическим языком; на
то, что капелюшечная наша скорость растет быстрее, чем у удирающего
гиганта.
Но темп увеличения темпа, вторая производная пути, если вам так
понятнее, диктует вес путника... Взявшись догонять, мы навалили на себя
добавочный груз, двойной, сразу же со старта.
Казалось, велик ли подвиг - двойной вес. До четырехкратной перегрузки -
до 4 "g", говоря языком физики, - дотягивают любые самые нетренированные
люди. Сильные, опытные летчики управляют пикирующим самолетом при 8 и 10
"g". На центрифугах чемпионы выносливости выдерживают 12 "g" и более. Но
ведь там испытание продолжается секунды, минуты, а мы перегружались на
месяцы. Удвоенный вес. Наши юные подруги стали матронами по семь-восемь пудов
каждая. Девять и десять пудов тянули мужчины. Сэй Большой таскал
тринадцать. У каждого как бы еще один человек на плечах. Мы приобрели
одышку и отечные ноги, не бегали, а переступали, не вскакивали со стула, а
выпрямлялись, кряхтя принимали вертикальное положение. И невольно
оглядывались все время, нет ли рядом кресла, нет ли койки, чтобы свалить
на нее свои пуды.
- Мужайтесь, ребята! Потерпите ради справедливости!
К сожалению, нужно было не только терпеть, но и работать: разбирать и
размещать по местам все эти ящики, мешки, пакеты, сваленные кое-как, где
попало в суматошные часы предотъездной спешки. Но сейчас ящики, мешки,
пакеты, баллоны, бутылки и все прочее весили в два раза больше.
Подавленные собственными пудами, мы таскали отяжелевшие вещи. И кляли
"этих идиотов" (самих себя), которые пришивают пуговицы к шубе на морозе.
Столько раз мы твердили перед вылетом: "В пути будет время, разберемся".
Да, времени здесь хватало, но сил мы тратили втрое, вчетверо больше.
Впрочем, сие не от нас зависело. Мы с радостью пришили бы пуговицы
заблаговременно - обстоятельства не позволили. - Рэй, а на "Паломнике" тоже таскают грузы вручную?
- Там, ребята, роботы-грузчики с лапами-домкратами.
- Эх, нам бы хоть один! - Веселее, братва, улыбочки на лицо! Планета смотрит на нас в
телескопы. Гэй, у тебя уныло-длинный нос. Подрежем ножичком? Все легче,
вес поубавится. Только вечером мы давали себе передышку - от ужина до полуночи, чтобы
дух перевести, лечь в кровать и заснуть при нормальной тяжести. Собираемся
за столом и первым долгом глядим на табло. Сколько прошли? Два световых
часа, все еще в пределах родной планетной системы. Ну а "Паломник"?
Двадцать три светодня отмахал, еще трое суток отыграл у нас. И со
скоростью тоже: у нас - две сотых скорости света, у них - 0,34 "с", в
семнадцать раз больше. Ничего, ребята, ничего, нос вешать незачем:
ускорение выше у нас, вторая производная в нашем кармане. На самом деле все это на табло читалось косвенно. Ведь прямые данные мы
получали с опозданием. Свет от "Паломника" шел со скоростью света, попадал
в наши приборы через двадцать три дня. Но я не буду всякий раз упоминать:
"По расчетам, по расчетам..." Вторая производная у нас в кармане, когда-нибудь мы обгоним. И тут же,
победив "Паломника" мысленно, мы начинаем спор о методах изучения пещеры
Тэя, о природе фей. Существа или вещества? Есть у нас сторонники
феидальной теории, |
