доктор. - Еще бы один. И стакан появился.
- А я бы горяченького предпочел, чайку покрепче, - сказал кладовщик. И увидел в воздухе стакан чаю.
Путники были ошеломлены. Конечно, подумали о голодной галлюцинации. Но
галлюцинировали все четверо, все четверо видели чай, а пил и согревался
один. Тэй крикнул:
- Добрые феи, спасибо за угощение, выходите из темноты!
Но инопланетные подавальщицы предпочитали обслуживать своих гостей
молча. Гости были слишком измучены, чтобы допытываться, что и почему,
решили принимать чудо как факт. Они заказали обеденный стол - и стол
появился, накрытый накрахмаленной скатертью, белой с голубыми цветами, в
точности такой же, как у матери Тэя. На столе стояли фарфоровые тарелки и
фамильная суповая миска в форме каравеллы, лежала горка нарезанного хлеба,
пышного, пшеничного, с большими порами, слишком свежего, чтобы ломти
получались тонкими. Это все Тэй продиктовал, вообразив обед в родительском
доме. А второе каждый заказывал по своему вкусу: баранью отбивную,
обжаренную в сухарях, бифштекс под желтым одеялом яичницы, или нанизанный
на острые прутья, напористо пахнущий шашлык, или куриные котлеты с
топленым маслом внутри и бумажным хвостиком на палочке.
Наевшись до отвала, захотели поспать. Вкусы были еще дорожные,
скромные, никто не пожелал роскошной перины. Звездолетчики затребовали
привычные раскладные кресла из космических кают, одеяла потеплее,
комплекты чистого белья и постелились тут же у костра. Доктор, самый
предусмотрительный, попросил еще и палатку, хотя дождя не могло быть в
пещере под каменным сводом.
Проснувшись, не поверили вчерашнему. Не может быть такого,
приснилось... Но ведь кресла и подушки были налицо, не исчезали.
Сохранился ли чудесный дар? Каждый про себя попробовал попросить
чего-нибудь: кто - яблоко, кто - пачку папирос, кто - умывальник и зубную
щетку. Феи отозвались с готовностью, они как бы дежурили во тьме, все было
исполнено незамедлительно. А там пошло и пошло. Пировали, отсыпались; проснувшись, закусывали.
Насытившись, придумывали редкостные блюда: двенадцатицветный пломбир со
сливками и орехами, заливное из соловьиных язычков, анчоусы в масле
авокадо. Впрочем, экзотические лакомства оказались не вкуснее обычных.
Возможно, что феи не умели готовить их, а заказчики не смогли поправить
поварих, сами не пробовали ни разу соловьиных язычков. После третьего пира, когда еда чуть ли не из глаз сочилась, робинзоны
занялись благоустройством. Палатку заменили сборным домиком, сначала
двухкомнатным, потом пятикомнатным, с личными спальнями и общей столовой.
Сказали: "Да будет свет", подвесили к своду пещеры сотню люстр. Как же
засверкали, заискрились в их лучах бесчисленные кристаллы! Волшебная
пещера фей оказалась не так уж велика, с полкилометра длиной, шириной не
больше двадцати метров - примерно один гектар каменных глыб, столбов,
натеков, сосулек. Камни выглядели живописно, но неуютно. Новоявленные
сибариты решили благоустроить и украсить пещеру: заказали феям
растительность - цветочные клумбы, ягодник, фруктовый сад и десять соток
дикого, запущенного леса с мхом, плесенью и трухлявыми поваленными
стволами. Трухлявость тоже была выдана безупречная, с тысячами личинок и
муравьев под ржавой корой. И ржаное поле было в четверть гектара, и
жаворонки над ними - для бодрого утреннего хора. А что бы придумать еще?
Нечего!
Сытые и отоспавшиеся путешественники заскучали. Стали вздыхать. Хорошо
бы домой - к женам и детишкам. Или к невестам, к девушкам - у кого не было
семей. И пресной показалась вычурная еда, пустым пятикомнатный дом,
слишком тесным псевдолес и квазиполе. Одно осталось в голове: домой,
домой, на родную планету!
К сожалению, феи не воспринимали прямого приказа: "Доставьте меня
домой!" То ли могущество их не распространялось на космические просторы,
то ли не хотели они расставаться со своими гостями. Пришлось загрузить их
громоздкой технической работой: дать наряды на стенки для ракеты, на
аппаратуру, агрегаты, приборы, припасы... И начать это все с крана
грузоподъемностью в девять тонн.
И конечно, требовалось топливо. Вообще-то топливом для фотонного
звездолета могло служить любое вещество, любые атомы. С базы ракета
стартовала, нагруженная чугунными чушками, но феям были заказаны чушки из
золота. И не без технического основания. Ведь золото плотнее железа, стало
быть, компактнее, требует меньше места на килограмм веса, а выдает тот же
килограмм фотонов. Кроме того, золото, подобно свинцу, хорошо поглощает
лучи, служит надежной защитой от радиации. И плавится золото легче,
требует меньше тепла для подачи в двигатель. Но самое главное - золото
есть золото: всеобщий эквивалент товаров, мандат на изобилие, силу,
власть, наслаждения и почет, чековая книжка на исполнение желаний любых, в
том числе и тех, которые не входили в ведение фей.
Естественно, Тэй и его спутники рассчитывали не все золото сжечь в
пути, тысячу-другую слитков сэкономить. И долгое возвращение их
превратилось в испытание жадности. Экономить было можно только за счет
малой скорости, а малая скорость отодвигала срок прибытия. Сохраняя
золото, путники платили днями своей жизни. Альтернатива: либо нечего будет
тратить, либо некогда будет тратить. И видимо, скупость побеждала. Ракета
могла бы вернуться и раньше, в пути провела лишних пять или шесть лет. И
из четверых к финишу прибыл только один, самый молодой по возрасту - Тэй.
Прибыл уже стариком, но с тремя тоннами нерастраченного золота. Все равно сила, власть и почет ему не достались. Торговый дом "Космос и
Кo" наложил арест на золото, заявил, что это остатки топлива и механик
обязан сдать их. Даже иск еще предъявили Тэю за перерасход горючего.
Адвокаты же Тэя в суде доказывали, что топливом можно считать только
чугун, загруженный при старте, и он был израсходован полностью, а золото
закуплено иждивением команды и является собственностью команды, Тэя в
первую очередь. Одна инстанция решала так, другая - иначе. Сам Тэй умер,
заблудившись в чащах кассаций и апелляций. Кажется, наследники его ведут
тяжбу по сей день. Не в золоте суть. Тэй привез мечту. Есть, оказывается, где-то на небе
уголок, где исполняется "хочу". Все, что в практической жизни требует
терпеливого накопления, долгих лет ожидания, там дается запросто. И
разговоры о том, что я купил бы, если бы выиграл десять тысяч по лотерее
(в какой семье они не ведутся!), сменились новейшим вариантом: что я
затребовал бы на месте Тэя? Каждому казалось, что он был бы гораздо умнее,
не тратил бы силы фей на соловьиные язычки, на детали к подъемному крану
тем более.
А что заказали бы вы?
Возьмем нашу компанию - с инженерно-космического. Принято считать, что
студенты - народ развеселый, в кармане у них пусто, а голова набита идеями
и ничего им не нужно, кроме идей. Но все-таки у каждого есть и осязаемые
мечты. Пэй, к примеру, вздыхает о библиотеке старинных книг. Ему все
кажется, что древние знали что-то сверхмудрое о жизни. Надо только
разыскать нужную книгу, выучить наизусть - и сам станешь сверхмудрым.
Братья Сэиты хотят иметь спортивный зал на ферме своего отца. Если будет
зал, они смогут заниматься часок после работы и станут знаменитыми
акробатами, возможно, даже бросят инженерное дело, которое так туго лезет
в голову. Рэй мечтает о стильной квартире, ему зачем-то нужны занавески
красного бархата и рояль из черного дерева, а на стенах портреты великих
артистов с небрежной надписью: "Рэю, дружески"; или: "Рэю на память о
задушевных беседах". Пусть каждый входящий, каждая входящая в особенности,
сразу бы видела, что здесь живет незаурядный, душевно тонкий человек. А
что сегодня видит студентка, забежавшая к Рэю в общежитие одолжить трешку
до стипендии? Четыре неубранных койки с казенными одеялами, корки и
недоеденную колбасу в бумажке на столе. Что она слышит? Громкий шепот:
"Ребята, ко мне пришли, поболтайтесь в коридоре полчасика!" Располагает к
интимности такая обстановка? Ну а Гэтта? Я знаю, что заказала бы Гэтта: кресло на колесиках для
парализованной бабушки, новое пальто обеим сестричкам, маме электрическую
кухню-чудо, которой можно поручить приготовить обед из трех блюд: нельзя
париться целый день у плиты с маминым сердцем. А после всего, когда и
бабушка, и сестры, и мама будут совершенно довольны, Гэтта возьмет у фей
шубку, короткую, на две ладони выше колен, но из настоящего меха,
темно-бурого с благородной сединой, натурального, который так ласково
гладит щеки.
Что же касается меня, я дольше всех надоедал бы феям. Дело в том, что я
люблю делать подарки - все равно кому, незнакомым тоже. Меня дразнят Дедом
Морозом, потому что у меня всегда полны карманы карамелек и солдатиков. Ну
и что тут постыдного? Люблю смотреть, как загораются глаза у какого-нибудь
замурзанного карапуза, когда ему преподнесешь подтаявшую конфету,
размазанную по липкой обертке. Малыши скромный народ, их легко обрадовать.
И еще хотелось бы мне посмотреть, как загорятся глазищи у одной девицы,
если ей принести куцую шубейку с сединой на ворсе. Воображаю себе... могу
только воображать. Если бы я три года Откладывал всю стипендию целиком,
как раз набрал бы на шубку. Вот ее-то я и заказал бы феям. И еще было у
меня эгоистическое желание, признаюсь. Мне

быстрый
комментарий

комментировать

послать другу

оценить

в избранное