В Берлине состоялся необычный кинофестиваль.

Название прошедшего в берлинском кинотеатре «Арсенал» фестиваля — Zebra Poetry Film Award — на первый взгляд, кажется понятным, но это понимание — обманчиво. Хотя термин «поэтическое кино» уже довольно давно употребляется в Европе как эквивалент «авторского», главными героями фестиваля стали вовсе не последователи Тарковского, Годара или Бергмана. На «Зебре» демонстрировались короткометражные фильмы, являющиеся киноинтерпретацией, кинопрочтением или киноиллюстрацией стихотворений. Причем работа режиссера с поэтическим текстом могла принимать и самые банальные формы: за кадром звучит стихотворение, а на экране происходит нечто, что у автора фильма с ним ассоциируется. Это «нечто», впрочем, принимало самые разнообразные формы: от видеоинсталляций и документальных коллажей до игрового кино и мультипликатов.

По поводу названия инициатору фестиваля — директору берлинских Литературных мастерских Томасу Вольфарту — все же пришлось объясниться. Он выбрал «Зебру» за интернациональность: на большинстве языков им обозначается полосатое африканское животное, к тому же во многих культурах она еще и черно-белый символ письма — строка и то, что между строк. К тому же, по мнению Томаса Вольфарта, зебру не замечают животные-гиганты, что в точности повторяет судьбу poetry film. Ведь фильмы эти существуют давно, но до сих пор словно не были опознаны.

Действительно, этот новый вроде бы жанр на самом деле имеет долгую историю. Один из членов жюри, основатель ныне одного из самых больших архивов «звучащей поэзии» американец Куш (Стивен Кушнер) еще в 60-е почуял зарождение нового жанра. Он объездил Америку со своей в ту пору плохонькой камерой и заснял тысячи поэтических чтений. Начал с Аллена Гинзберга, братьев Орловских и Уильяма Барроуза. Битники превратили поэзию в перформанс, а Куш превратил перформанс в фильм. Правда, как это нередко случается в современной культуре, американцы «легализировали» новый жанр через пару десятков лет после аналогичных европейских экспериментов. Но правда и то, что, только пройдя американские фильтры и закалку, жанр этот получил право на интернациональное бытование. Поэтический перформанс открыли, разумеется, не битники, но именно Куш сделал его фактом кинематографа. Ныне чтение поэта перед камерой, так называемые poetry clips, — лишь малая часть жанра poetry film. Впрочем, еще, кажется, году в 1914-м выступление Гийома Апполинера запечатлел кинооператор. Фильм этот, разумеется, немой — поэтический ли это ролик?

Из 800 фильмов, присланных на «Зебру» из 60 стран, чуть более 100 было отобрано для показа в конкурсной программе и в нескольких специальных («Поколение Z», «Город, земля, река», «Поэзия повседневности», «Огонь и пламя»). Посмотревший все восемь сотен может заняться киносоциологией. Вот небольшая статистика: вода в том или ином виде (чаще всего как аллегория, метафора, символ) появлялась в каждой пятой картине, десять раз экранизировалось стихотворение Жака Превера «Завтрак», 15 раз падали в кадре башни Всемирного торгового центра. Тематический диапазон представленных на фестивале лент огромен: от дневника непальских будней («Капли чувств» Сароя Батарая) и размышлений о неистребимости войны («Жизнь смерти» Дона Вестлэйка) до словесных экспериментов вьетнамца Антона Нгуена из Австралии, основанных на психоаналитических техниках Карла Юнга и актуализации практики футуристов и дадаистов со шрифтом («Тюльпаны на рассвете» Рози Педлоу, «Все вращается» Макса Хатлера).

В общем, выбирать было из чего. Однако решение жюри многих удивило. Ведь казалось, что именно на таком фестивале нужно найти и поддержать фильм, который еще не «отформатирован», не отшлифован, не сглажен требованиями существующих стандартов. Этого, увы, не случилось: первая премия досталась ничем не примечательной игровой короткометражке «После серых дней» Ральфа Шмерберга (Германия) — об уставшей от забот мамаше, типичной представительнице берлинского пролетариата, которая, спасаясь от криков своего капризного чада, в конце концов сует голову в большой воздушный шар и читает прямо там стихотворение австрийской поэтессы Ингеборг Бахман. Второй по значению приз «Зебры» получила британская анимационная лента «Старые дураки» Руфи Лингфорд по стихотворению Филиппа Ларкина (кстати, с небольшой цитатой из норштейновской «Сказки сказок»). Но все же этот, несомненно, замечательный мультфильм — продукт устоявшихся представлений о жанре. Куда более заслуженной показалась третья награда — норвежцу Эйвинду Толасу. Его снятый по собственному стихотворению семиминутный фильм «Любовь есть закон» вместил в себя пародию и на телевизионные новости, которые бывают только плохими, и на нас — покорных потребителей подобной угнетающей продукции. Этот результат достигнут очень простыми средствами: с экрана телевизора типичный диктор типичного выпуска новостей читает по-английски (со страшным норвежским акцентом) стихотворение о любви к ближнему, а на картинке сзади него и на бегущей строке внизу демонстрируются типичные реальные информационные телесюжеты. Наглядно, едко, остроумно — и ни грана морализаторства.

В обширной программе Zebra Poetry Film Award присутствовало и несколько российских лент. Среди них две очень примечательные: мультфильм Алены Оятьевой «Опасная прогулка» по Хармсу и «Виртуальное тело Бога» Андрея Великанова — опус о рекламе как новой религии. Обидно и странно, что не было на фестивале украинских фильмов: ведь на Берлинале они не только постоянные участники конкурса «короткого метра», но и нередкие его призеры. Впрочем, через два года «Зебра» повторится. Время снимать кино.